русские женщины

Идеальная русская женщина

Фрагмент книги «Ироническая психология или

Психологи тоже женщины» (М., Вильямс, 2006)

Разговор о своеобразном пути современной россиянки состоялся очень скоро после выхода моей книги и с известным американским исследователем, профессором Калифорнийского университета (США), психоаналитиком, автором книги «Рабская душа России», переведенной на русский язык. Даниэлем Ранкуром-Лаферьером и наделавшей много шума.

Красота — это форма зависимости

Американки не выдержали бы

Три ипостаси русской женщины

Есть известная правда в тайном желании россиянки «спрятаться за крепкой спиной». В этом нет никакого мазохизма. В нормальной семье, как напомнила нам гениальный этнограф Маргарет Мид, власть и ответственность распределены пропорционально физической силе и социальному признанию супругов. То есть основную ответственность за семью должен нести отец, мужчина. Женщина и мужчина объединены в усилиях по воспитанию детей, в этом смысл семейных союзов, но его успех и неудачи приписываются мужчине, а не женщине, как это принято в православной традиции, и не всем поровну, то есть не пойми кому, как предлагает протестантская традиция. Россиянка никогда не знала нормы, она пытается жить сегодня в условиях воображаемой нормы, примеряя то образы богемной красавицы, то традиционной женщины-матери, то внимательно вчитываясь в феминистские лозунги.

О.М.: Мы ищем. Мы хотим быть счастливыми и чувствовать себя полноценно и востребовано. Это требование быть внешне привлекательной является старой нормой и зафиксировано если не в генах, то в социальной перцепции. Глаз человека из России болезненно реагирует на внешний вид женщин из Англии или из Америки. Эти женщины кажутся русским мужчинам некрасивыми, сухими, слишком строгими и напористыми. Привлекательность не осчастливила россиянку, а сделала ее своей заложницей. В советские времена наряду с женщинами-героинями, передовиками, труженицами, началась романтизация образа женщины-ученого, но по сценариям, она была беззаветно предана науке и не имела детей. Образы женщин-ученых, впрочем, играли самые сексапильные советские актрисы — Любовь Орлова, Татьяна Доронина, Татьяна Лаврова.

Д.-Р.-Л.: Образование поддерживает высокую самооценку, которая может не соответствовать ожиданиям окружения. «Не родись красивой, а родись счастливой». Критерием женского успеха в России до сих пор служит факт замужества. Быть одинокой до сих пор стыдно, и, я бы сказал, гораздо хуже, чем быть малограмотной. Отсутствие мозгов великодушно прощается женщине.

О.М.: Но образование не заменяет личностное развитие. Оно ему только не противоречит, но не гарантирует. У американцев есть поговорка: «Самый лучший «Педигри» не улучшит породу собаки».

Д. Р.-Л.: Есть много путей к счастью у русской женщины. Она его достойна. В некоторых случаях помог бы и психоанализ. Но девушка, которую любят такой, как она есть, которую не обижают, а берегут, была бы счастливей со своим возлюбленным, если бы у них было отдельное жилье. Нет никакой своей территории. Молодые вынуждены жить в так называемой расширенной семье, вместе с родителями, свояками, братьями и сестрами. Нет возможности побыть вместе с мужем. Ничего не остается, как посвятить себя ребенку, да еще под пристальным взглядом родни. Вы будете удивлены, но перспектива счастья россиянок зависит в большей мере от решения жилищного вопроса, а не от количества психоаналитических служб.

О.М.: Психоанализ не работает в сообществах с традиционным укладом, члены которых ориентируются на некоторые групповые ценности. Не удастся помочь женщине, которая после сеанса психоаналитика бежит на посиделки к подруге, и не хочет решать свои проблемы самостоятельно, без постороннего участия.

Д.Р.-Л.: Да ко мне никто и не обращается за помощью, и сам я не стремлюсь обсуждать дела знакомых мне женщин из России. Однажды психолог из Санкт-Петербурга сказала мне, что американские феминистки и феминисты, подобные мне, отказывают русским женщинам в их сексуальной привлекательности, стремятся выхолостить их эмоциональность. Но сексуальность не является единственным основанием для поддержания чувства собственного достоинства женщины.

© Публикуется с любезного разрешения автора

Русские женщины

На диво слаженный возок;

Сам граф-отец не раз, не два

Его попробовал сперва.

Шесть лошадей в него впрягли,

Фонарь внутри его зажгли.

Сам граф подушки поправлял,

Медвежью полость в ноги стлал,

Творя молитву, образок

Повесил в правый уголок

И — зарыдал. Княгиня-дочь.

Куда-то едет в эту ночь.

Друг другу, но, родной,

Скажи, что ж больше делать нам?

Поможешь ли тоской!

Один, кто мог бы нам помочь

Теперь. Прости, прости!

Благослови родную дочь

И с миром отпусти!

Увы! надежды нет.

Прости и знай: твою любовь,

Последний твой завет

Я буду помнить глубоко

В далекой стороне.

Не плачу я, но не легко

С тобой расстаться мне!

И выше и трудней,

Меня зовет. Прости, родной!

Напрасных слез не лей!

Далек мой путь, тяжел мой путь,

Страшна судьба моя,

Но сталью я одела грудь.

Гордись — я дочь твоя!

Прости, несчастный край!

И ты. о город роковой,

Гнездо царей. прощай!

Кто видел Лондон и Париж,

Того ты блеском не прельстишь,

Но был ты мной любим —

Прошла в стенах твоих,

Твои балы любила я,

Катанья с гор крутых,

Любила плеск Невы твоей

В вечерней тишине,

И эту площадь перед ней

С героем на коне.

Расскажут нашу быль.

А ты будь проклят, мрачный дом,

Где первую кадриль

Я танцевала. Та рука

Досель мне руку жжет.

Катится городом возок.

Вся в черном, мертвенно бледна,

Княгиня едет в нем одна,

А секретарь отца (в крестах,

Чтоб наводить дорогой страх)

С прислугой скачет впереди.

Ямщик столицу миновал.

Далек княгине путь лежал,

Была суровая зима.

На каждой станции сама

Выходит путница: «Скорей

И сыплет щедрою рукой

Червонцы челяди ямской.

Но труден путь! В двадцатый день

Едва приехали в Тюмень,

Еще скакали десять дней,

Сказал княгине секретарь.

Не ездит так и государь. »

Дорога всё трудней,

Но грезы мирны и легки —

Приснилась юность ей.

Богатство, блеск! Высокий дом

Обита лестница ковром,

Перед подъездом львы,

Изящно убран пышный зал,

Огнями весь горит.

О радость! нынче детский бал,

Чу! музыка гремит!

Ей ленты алые вплели

В две русые косы,

Цветы, наряды принесли

Пришел папаша — сед, румян, —

К гостям ее зовет.

«Ну, Катя! чудо-сарафан!

Он всех с ума сведет!»

Ей любо, любо без границ.

Кружится перед ней

Цветник из милых детских лиц,

Головок и кудрей.

Нарядны дети, как цветы,

Плюмажи, ленты и кресты,

Со звоном каблуки.

Танцует, прыгает дитя,

Не мысля ни о чем,

И детство резвое шутя

Другое время, бал другой

Ей снится: перед ней

Стоит красавец молодой,

Он что-то шепчет ей.

Потом опять балы, балы.

Она — хозяйка их,

У них сановники, послы,

Весь модный свет у них.

«О милый! что ты так угрюм?

— Дитя! мне скучен светский шум,

Уйдем скорей, уйдем! —

И вот уехала она

С избранником своим.

Пред нею чудная страна,

Пред нею — вечный Рим.

Ах! чем бы жизнь нам помянуть —

Не будь у нас тех дней,

Когда, урвавшись как-нибудь

Из родины своей

И скучный север миновав,

Примчимся мы на юг.

До нас нужды, над нами прав

Ни у кого. Сам-друг

Всегда лишь с тем, кто дорог нам,

Живем мы, как хотим;

Сегодня смотрим древний храм,

А завтра посетим

Дворец, развалины, музей.

Как весело притом

Делиться мыслию своей

С любимым существом!

Под обаяньем красоты,

Во власти строгих дум,

По Ватикану бродишь ты

Подавлен и угрюм;

Отжившим миром окружен,

Не помнишь о живом.

Зато как странно поражен

Ты в первый миг потом,

Когда, покинув Ватикан,

Вернешься в мир живой,

Где ржет осел, шумит фонтан,

Торговля бойкая кипит,

Кричат на все лады:

«Кораллов! раковин! улит!

Танцует, ест, дерется голь,

И косу черную как смоль

Старуха чешет. Жарок день,

Несносен черни гам,

Где нам найти покой и тень?

Заходим в первый храм.

Не слышен здесь житейский шум,

И полусумрак. Строгих дум

Опять душа полна.

Святых и ангелов толпой

Вверху украшен храм,

Порфир и яшма под ногой

И мрамор по стенам.

Как сладко слушать моря шум!

Сидишь по часу нем,

Неугнетенный, бодрый ум

Работает меж тем.

До солнца горною тропой

Какое утро пред тобой!

Как дышится легко!

Но жарче, жарче южный день,

На зелени долин

Росинки нет. Уйдем под тень

Княгине памятны те дни

Прогулок и бесед,

В душе оставили они

Но не вернуть ей дней былых,

Тех дней надежд и грез,

Как не вернуть потом о них

Пролитых ею слез.

Исчезли радужные сны,

Пред нею ряд картин

Забитой, загнанной страны:

И жалкий труженик-мужик

С понурой головой.

Как первый властвовать привык,

Как рабствует второй!

Ей снятся группы бедняков

На нивах, на лугах,

Ей снятся стоны бурлаков

На волжских берегах.

Наивным ужасом полна,

Она не ест, не спит,

Засыпать спутника она

«Скажи, ужель весь край таков?

Довольства тени нет. »

— Ты в царстве нищих и рабов! —

Короткий был ответ.

Она проснулась — в руку сон!

Чу, слышен впереди

Печальный звон — кандальный звон!

То ссыльных партия идет,

Больней заныла грудь.

Княгиня деньги им дает, —

Ей долго, долго лица их

И не прогнать ей дум своих,

Не позабыться сном!

«И та здесь партия была.

Да. нет других путей.

Но след их вьюга замела.

Скорей, ямщик, скорей. »

Чем дале на восток;

На триста верст какой-нибудь

Зато как радостно глядишь

На темный ряд домов,

Но где же люди? Всюду тишь,

Не слышно даже псов.

Под кровлю всех загнал мороз,

Чаек от скуки пьют.

Прошел солдат, проехал воз,

Куранты где-то бьют.

Замерзли окна. огонек

В одном чуть-чуть мелькнул.

Собор. на выезде острог.

Ямщик кнутом махнул:

Последний дом исчез.

Направо — горы и река,

Налево — темный лес.

Кипит больной, усталый ум,

Бессонный до утра,

Тоскует сердце. Смена дум

Княгиня видит то друзей,

То мрачную тюрьму,

И тут же думается ей —

Бог знает почему,

Что небо звездное — песком

А месяц — красным сургучом

Пропали горы; началась

Равнина без конца.

Еще мертвен! Не встретит глаз

Ямщик, бурят степной.

Княгиня пристально глядит

И думает с тоской:

Сюда-то жадный человек

За золотом идет!

Оно лежит по руслам рек,

Оно на дне болот.

Трудна добыча на реке,

Болота страшны в зной,

Но хуже, хуже в руднике,

Глубоко под землей.

Там гробовая тишина,

Там безрассветный мрак.

Зачем, проклятая страна,

Нашел тебя Ермак.

Опять взошла луна.

Княгиня долго не спала,

Тяжелых дум полна.

Уснула. Башня снится ей.

Она вверху стоит;

Знакомый город перед ней

К обширной площади бегут

Чиновный люд, торговый люд,

Пестреют шляпки, бархат, шелк,

Стоял уж там какой-то полк,

Пришли еще полки,

Побольше тысячи солдат

Они чего-то ждут.

Народ галдел, народ зевал,

Едва ли сотый понимал,

Что делается тут.

Зато посмеивался в ус,

Лукаво щуря взор,

Знакомый с бурями француз,

Приспели новые полки:

Ответ им — пули и штыки,

Сдаваться не хотят.

Какой-то бравый генерал,

Влетев в каре, грозиться стал —

С коня снесли его.

Другой приблизился к рядам:

Явился сам митрополит

С хоругвями, с крестом:

Падите пред царем!»

Солдаты слушали, крестясь,

Но дружен был ответ:

— Уйди, старик! молись за нас!

Тебе здесь дела нет. —

Тогда-то пушки навели,

Сам царь скомандовал: «Па-ли. »

Русские женщины

— Что пишешь? — спросила жена.

— Рассказ про русскую женщину.

— То есть про меня?

— Пока думаю, — уклончиво ответил я.

— А чего тут думать, ты разве знаешь хоть одну русскую женщину, кроме меня?

Я взвесил этот неожиданный тезис и тотчас пришёл к выводу, что в словах жены содержится сущая правда: кроме неё, я не знаю ни одной русской женщины. Ну, то есть кто-то на ум приходит из далёкого прошлого, но воспоминания туманны.

— Им не национальность важна, а принадлежность к России, — сказал я и обиделся, уловив в своих словах какую-то смутную, но существенную ложь. — Они просто хотят рассказ про местных женщин. Хоть чёрная, хоть узкоглазая, главное, что зарегистрирована в России и считает Россию своей. Да и где теперь русских найдёшь, только ты одна и осталась.

— Тогда надо называть не «русская женщина», а «российская», иначе нечестно.

Мы задумались. Не берусь угадывать мысли жены, я чувствовал досаду и вину за то, что не пишу, такой-сякой, о своей любимой и единственной, а думаю о каких-то блядях, которые даже не русские вовсе.

— Ты не пишешь обо мне, потому что не видишь всех моих достоинств, — нарушила тишину жена.

Она успела надуться. Люди обижаются по-разному: одни выпячивают губу, другие поджимают, у третьих полыхают огнём глаза, а у четвёртых глаза затопляются так быстро и обильно, что никакой огонь в такой влажности невозможен. Так вот, жена моя имеет манеру надуваться. То есть натурально делается круглее, чем есть, и вся разбухает.

— Да вижу я все твои достоинства, — возразил я и тоже загрустил.

Жена тем временем не пожелала меня слушать. Если уж она начала, то, изволь, жди, когда закончит. А она ещё не закончила.

— Я идеальная мать, идеальная супруга, идеальная любовница. — перечислила она.

— Я не спорю, — понуро согласился я.

Спорить и вправду тут было не с чем. Некоторые нюансы, конечно, имеются. Ремарки, уточнения из тех, что в договорах на получение кредита в конце мелким шрифтом не меньше страницы занимают, но на то они и ремарки.

— А ещё я идеальный бизнесмен! — подвела жена триумфальную черту. — Такие, как я, тащат на себе всех вас, русских писателей, всю вашу русскую литературу!

— В том-то и дело, что ты совершенно идеальна, — миролюбиво пояснил я. — А для рассказа нужен конфликт, желательно внутренний.

— Тебе со мной не хватает конфликта?

— Не хватает, — ответил я с задиристостью домашнего тихони, отчаянно дерзящего дворовой шпане. — Еврейки, кавказки, азиатки мстят, скандалят, лезвия, суицид, а русские тихо терпят.

— Конфликта ему мало, — повторила жена с задумчивостью человека, принявшего страшное решение.

— Для рассказа мало, а для жизни в самый раз.

— Я тебе устрою внутренний конфликт, — сказала жена тем тихим голосом, который предвещал неотвратимую кару. — Напиши, что у тебя нет денег, что ты просишь у меня пятьсот рублей, когда идёшь пить пиво.

— В моей семье такая традиция — деньги хранятся у женщин.

— Не важно. Это и есть внутренний конфликт, ведь унизительно, что у тебя никогда не будет денег, машины, ты никогда не сможешь подарить мне бриллиантовые серьги!

Я вздохнул. Были в наших отношениях бриллиантовые серьги, пусть некрупные, да, и бриллианты так, осколки, но всё же натуральные. Я не стал спорить, выразив лицом эмоциональную гамму, вмещающую всё от «вроде согласен» до «категорически против».

Мною в последнее время овладел какой-то скептицизм обречённого. Писательство совсем меня довело, сочинения мои публикуют неохотно, премиями обносят. За полчаса до этого разговора, возвращаясь домой, я услышал пение соловья и не поверил. Ну какие соловьи в центре города. Наверняка колонки в ветвях припрятали, чтобы звуки природы имитировать. Собянинские штучки. Короче, сплошное разочарование. Я решил встретить аргументы жены молчанием. Как мудрец. Тем временем она израсходовала запас злости, перевела дух и сжалилась:

— Я тебя понимаю, ты красивый мужчина и не любишь работать.

Я согласился. Трудолюбие и вправду мне несвойственно, а утверждение о моей внешней привлекательности не вызвало во мне протеста.

— Так о чём ты собираешься писать? — спросила наконец жена.

У меня зачесалась голова, и я почесал. Зачесался нос, я и нос почесал. После всех почёсываний я вздохнул и решил рассказать одну историю.

Уже следующий визит в медицинский бастион мы с приятелем нанесли вместе. Ради такого случая он оставил мотоциклетный шлем на прикроватной тумбочке, а я зачем-то заклеил пластырем палец. По коридорам шаркали старики и старухи, медсёстры явно надевали халатики прямо на бельё, а то и на голое тело, тарелки в столовой наполняли с горкой. Мне понравилось. Только концентрированный запах людей немного отвращал.

После второго моего больничного обеда, который я проглотил уже без мотошлемного приятеля, я собирался подойти поближе к молоденькой докторессе и очаровать её какой-нибудь банальностью, вроде просьбы послушать, как бьётся моё сердце, но путь мне преградила койка на колёсиках. На койке пере- возили старушечью голову в редких пёрышках. Голова лежала на подушке, и только очень внимательный взгляд мог бы узнать в складках одеяла черты иссохшего, почти растворившегося тела.

— Молодой человек, помоги, чего стоишь, — дохнула сигаретами толстуха, катившая койку.

Я принялся вместе с нею направлять виляющее ложе, одновременно придерживая никелированную вешалку с пузырём капельницы.

Когда мы доставили голову в палату, где маялись ещё шесть таких же, толстуха поручила мне стопку стираных полотенец, которые требовалось отнести в соседнее помещение, затем дала ведро и тряпку, указав на пыльные плафоны в коридоре. Беспрекословно, отчасти из любопытства, отчасти из какой-то загипнотизированности, я выполнял все указания, немного, впрочем, удивляясь тому обороту, который столь быстро приняли мои больничные вылазки. Весь день напролёт я выполнял санитарно-гигиенические задания, закончив только к позднему вечеру. Видела бы меня мать, никогда бы не поверила, что её сын такой чистюля.

Напоследок толстуха выдала мне бутерброд и шоколадку, из провианта, полагающегося добровольцам. Так и выяснилось, что она приняла меня за одного из праведников, которые по собственному желанию, совершенно бесплатно, наведываются в больницу, чтобы оказывать посильную помощь. Выкурив по сигарете на лестнице, тогда курение в интерьерах ещё дозволялось, толстуха спросила на прощание, когда я смогу явиться снова. И я ответил, хоть завтра.

Так я начал оказывать отечественной медицине посильную помощь: протирал плафоны в коридоре, сортировал книги в библиотеке, менял воду в аквариуме с двумя едва живыми меченосцами, мыл линолеум, скрёб кафель, оттирал металл. Если официант наблюдает множество людей жующих, то я наблюдал людей преимущественно умирающих, и моя нервная система обнаружила себя весьма крепкой. Я видел адмиралов и контр- адмиралов, серых от рака, как северная волна. Я видел некогда знаменитых актрис, которые не могли встать с горшка и звали на помощь. А однажды та самая толстуха, сочная баба с жопой, сиськами и щеками, угодила под «лендкрузер» юбилейной серии, переходя улицу в неположенном месте, и весь человеческий мусор нашего этажа — все притворяющиеся живыми, едва шевелящиеся мертвецы — оплакивал толстуху своими состоящими сплошь из физраствора и медикаментов слезами.

Диана. Было написано на стульчаке. И ладно бы с ней, с Дианой. Ну написали на стульчаке имя той, чей зад на него усаживался, а теперь небось стал грунтом или пеплом. Но я человек, и у меня есть память. И память эта именем Диана порядочно всколыхнулась.

Русские женщины

2. Почему западные мужчины охотятся за русскими невестами

Чем же мы так сильно отличаемся от представительниц прекрасного пола, обитающих в более благополучных странах, что иностранцы готовы тратить немалые деньги, лишь бы жениться на русской девушке?

Некоторые из них приезжают в Россию по нескольку раз в упорном стремлении добиться своей цели.

Общее мнение западных мужчин: русские женщины добрее, заботливее, хозяйственнее, и они хорошие жены. Женщины на Западе, согласно общемужской точке зрения, слишком материалистичны, требовательны и избалованы. В какой-то степени это правда. Русские женщины выглядят лучше, одеваются наряднее и опрятнее (а мы и не подозревали!), кажутся более добрыми и "домашними".

Мужчины на Западе не смотрят на благосостояние невесты, самое главное для них – внешняя привлекательность и сексуальность. Только недалекий, плохо образованный мужчина может решиться на "брак по расчету", остальные вполне способны заработать состояние своим трудом. С западными зарплатами это вполне под силу любому.

Нельзя сказать, что на Западе нет красивых женщин. Есть, и немало. Но что отличает наших женщин — это желание "нравиться". Наши женщины женственны. В них море тепла и обаяния.

Западные женщины милы, улыбчивы и вполне дружелюбны, но они "холодные". Вырастая в благополучном обществе, они слишком независимы и самодостаточны. Они твердо знают свои права и прежде всего то, что они не обязаны терпеть неудобства. Первый вопрос, который они задают себе при возникновении любых, даже самых небольших разногласий: "А зачем мне это надо?" Они не привыкли "поступаться принципами". Чем красивее женщина, тем больше она уверена в своем неоспоримом праве на получение самого лучшего в жизни — красивого, спортивного, умного и образованного мужа, высокой материальной обеспеченности и неустанной заботы о себе. Западная женщина знает цену себе и своей привлекательности. На Западе до сих пор мужчины ухаживают за женщинами, а не наоборот!

Мужчины, с которыми мне довелось беседовать (многие были прежде женаты), в один голос утверждали: русские женщины — хорошие жены. Они затруднялись объяснить, в чем разница между русской женой и женой западной – обе готовят для семьи, поддерживают в доме порядок, воспитывают детей, заботятся о муже, – но сходились во мнении: русская жена — это другая жизнь, более счастливая и спокойная. По их выражению, с русской женой брак "работает" — "It works out".

Поговорив с несколькими десятками мужчин, я пришла к выводу: в русских женщинах нет ничего особенного — кроме иной культуры.

Мы просто воспитаны в иных условиях, которые обусловливают иной способ человеческих взаимоотношений. Мы выросли в тесных квартирках, где, чихнув, можно услышать "Будь здоров!" из-за соседской стенки. Семья их 4-х человек, в трех поколениях, отлично уживалась (и уживается) в малогабаритной двухкомнатной квартирке, которая по западным стандартам тесновата и для одного. Даже в школе за партой у нас по двое учеников, а у них по одному.

Состояние перманентной скученности рождает здоровое "чувство локтя", когда, хочешь не хочешь, приходится принимать окружающих во внимание. Мы вырастаем в обстановке, когда все зависят от всех. Русский человек, а особенно женщина, обладает удивительной способностью к адаптации. Нигде, кроме как в России, не могла родиться поговорка "Человек не собака, ко всему привыкает".

(Я вообще люблю русские пословицы и поговорки и довольно часто пытаюсь перевести на английский те из них, что приходят на ум в соответствующей ситуации. Сравнение человека с собакой по параметру привыкания вызывает стойкое непонимание у англоязычной аудитории. "Ну, Елена, — говорят они, — собака тоже может привыкнуть ко всему". Самые вдумчивые пытаются выяснить, собаку какой породы я имела в виду, либо настаивают на обратном порядке слов — это собака может привыкнуть ко всему, а человек — нет.)

В обстановке, которая для любого нормального западника является совершенно невыносимой, наш человек чувствует себя как рыба в воде. Нам не то что горошину, полуметровые штыри можно насовать под матрас, и ничего, приладимся и будем спать. Можно даже без матраса.

В семейной жизни эта способность выливается в безграничную терпимость. Русская женщина даже не заметит никакого ущемления своих интересов там, где нормальная женщина с Запада уже бы хлопнула дверью после жаркой ссоры. И дело не в избалованности или дурном нраве — просто западная женщина не имеет той душевной мобильности, которая позволяет существовать в данной ситуации без утраты целостности собственного "Я".

Это ключевой момент, откуда идут различия в подходе к семейной жизни. При возникновении разногласий по какому-либо вопросу западная женщина всегда будет действовать согласно собственного понимания правильного выхода из данной ситуации. Когда она уверена в своей правоте, она не задумается пойти наперекор действиям мужа. Даже если она пойдет на компромисс, она будет чувствовать себя глубоко несчастной и не на секунду не даст мужу забыть, на какую жертву она пошла.

Для русской женщины компромисс — это стиль жизни. Если насилие неизбежно — расслабься и получи удовольствие. Русская женщина естественна в принятии поведения и образа действий мужа. Это не значит, что она не пытается на них повлиять. Она только не пытается их отвергнуть. Она всегда вместе с мужем.

Вот и весь секрет. Мы не лучше. Мы не добрее. Мы просто терпимее. Наша персональная шкала оценки ценностей имеет больше делений, и там, где их западный термометр "зашкаливает", наш продолжает успешно работать. Вообще это великая вещь — умение принимать действительность и людей такими, какие они есть.

Другой объективно существующий параметр, который имеет решающее значение для иностранцев, — место семьи в жизни женщины. Наша женщина естественно ставит семью выше карьеры. Западные мужчины именуют это "приверженностью к традиционным семейным ценностям".

Брачные агентства получают множество писем от женщин, чья карьера вполне успешна даже по западным меркам. Эти успешные и профессиональные женщины считают себя обделенными, не имея семьи и детей. Они с радостью готовы променять высокое профессиональное положение на статус западной домохозяйки.

В немалой степени такая позиция русской женщины сформирована десятилетиями советской системы. Советской женщине было практически невозможно достичь высоких постов, мужчинам всегда было намного легче продвигаться по карьерной лестнице. Законодательство способствовало погружению женщины в семейную жизнь: стремясь увеличить рождаемость, государство предоставило женщинам такие продолжительные декретные отпуска, которых не было и нет нигде в мире.

Для западной женщины положение домохозяйки по рангу где-то на уровне нашего дворника. Она способна чувствовать себя счастливой, только достигнув определенных профессиональных вершин. В принципе, ей есть за что бороться, — высокое профессиональное положение обеспечивает высокий уровень жизни.

В России, даже имея относительно высокую должность, женщина не получает хороших денег, которые обеспечивают свободу и независимость. С нашими российскими зарплатами — хоть какую карьеру сделай, все равно не заработать денег, позволяющих иметь достойный уровень жизни — собственный загородный дом, хороший автомобиль и способность содержать его, возможность путешествовать по первому классу и то самое главное, что приносят деньги, — возможность о них не задумываться.

Да и карьерные успехи не стабильны. Что случилось после августовского кризиса 1998 года с тысячами банковских служащих, которые до этого были предметом зависти и карьерных мечтаний?

Так как российской женщине было весьма непросто реализовать себя профессионально, она предпочла не "ломиться в открытую дверь". Человеку свойственно совершенно нормальное стремление к счастью — куда же ей, бедной, было податься, как не в семью? Честно говоря, семейная жизнь потенциально приносит намного больше удовлетворения и меньше расстройств, чем работа, это только у нас в России вечно все поставлено с ног на голову.

Источники:
Идеальная русская женщина
Русская женщина и русская семья глазами психолога
http://psyfactor.org/lib/society3.htm
Русские женщины
На диво слаженный возок; Сам граф-отец не раз, не два Его попробовал сперва. Шесть лошадей в него впрягли, Фонарь внутри его зажгли. Сам граф подушки поправлял, Медвежью полость в
http://ilibrary.ru/text/1078/p.1/index.html
Русские женщины
Писательство совсем меня довело, сочинения мои публикуют неохотно, премиями обносят. За полчаса до этого разговора, возвращаясь домой, я услышал пение соловья и не поверил. Ну какие соловьи в центре города. Наверняка колонки в ветвях припрятали, чтобы звуки природы имитировать.
http://prochtenie.ru/passage/27481
Русские женщины
Книга Елены Соломон *101 совет как выйти замуж за иностранца*
http://www.zamuzh.com/book/selfinfo/next2.htm

COMMENTS