эмансипация женщин

Женская эмансипация

С тех пор всю историю лидеры женского движения постоянно боролись за то, чтобы носить брюки, как мужчины. Боролись за то, чтобы девочки и мальчики учились и воспитывались вместе в гимназиях, различных учебных заведениях. Боролись за то, чтобы стоять вровень с мужчинами и пользоваться всеми правами общественными и политическими, которые имеют мужчины. Получить экономическую независимость от сильной половины человечества.

Но что при этом происходит с мужчинами? Они стали подчиняться женщинам по работе. Они стали слабыми и болезненными, стали пользоваться женщинами, как толстыми кошельками. Стали приобретать женские черты характера, стали даже выглядеть по-женски. Иногда идёшь сзади парня, а думаешь, что это девушка.

Зачастую молодые парни встречаются с женщинами в возрасте только из-за того, что последние имеют высокое положение в обществе и много денег. То есть мужчины становятся альфонсами.

А ещё женская эмансипация превратила жену, маму и хозяйку в вечную бегунью в поисках всего – денег для семьи, обеспечения уюта, добывания пищи, вещей, достатка и прочего.

Вот и приходит на мысль: нужно ли это женщинам? Стоит ли становиться вровень с мужчинами или лучше заняться теми делами, которые заложила в нас сама природа. Быть заботливыми мамами и понимающими жёнами?

BB-код используется на форумах

HTML код используется в блогах

Мне кажется, что государство здесь обмануло само себя…

Я думаю, что если бы женщины не добились тех же прав и возможностей, что и мужчины, то страна давно бы уже была похожа на спившуюся деревню, где мужики пьют, а жены только вздыхают и молча тайком утирают слезы. Достаточно посмотреть в сторону Европы, где в принципе совсем другие отношения мужчины и женщины.

Хотя я благодарна своим мужчинам — только благодаря им я стала такой, какая я есть (у меня умница и красавица дочь, хорошее образование, руководящая должность.)

Журнальный зал

толстый журнал как эстетический феномен

  • Новые поступления
  • Журналы
    • ЖУРНАЛЬНЫЙ ЗАЛ
    • Арион
    • Вестник Европы
    • Волга
    • Дружба Народов
    • Звезда
    • Знамя
    • Иностранная литература
    • Нева
    • Новая Юность
    • Новый Журнал
    • Новый Мир
    • Октябрь
    • Урал
    • НОН-ФИКШН
    • Вопросы литературы
    • НЛО
    • Неприкосновенный запас
    • НОВОЕ В ЖЗ
    • Homo Legens
    • Prosōdia
    • ©оюз Писателей
    • День и ночь
    • Дети Ра
    • Зеркало
    • Иерусалимский журнал
    • Интерпоэзия
    • Крещатик
    • Новый Берег
    • АРХИВ
    • ВОЛГА-ХХI век
    • Зарубежные записки
    • Континент
    • Критическая Масса
    • Логос
    • Новая Русская Книга
    • Новый ЛИК
    • Отечественные записки
    • Сибирские огни
    • Слово\Word
    • Старое литературное обозрение
    • Студия
    • Уральская новь
  • Проекты
    • Вечера в Клубе ЖЗ
    • Египетские ночи
    • Премия «Поэт»
    • Премия Алданова
    • Премия журнала «Интерпоэзия»
    • Поэтическая премия «Anthologia»
    • Страница Литературной премии И.П.Белкина
    • Страница Литературной премии им. Ю.Казакова
    • Академия русской современной словесности
    • Страница Карабчиевского
    • Страница Татьяны Тихоновой
  • Авторы
  • Выбор читателя
  • О проекте
  • Архив
  • Контакты

Российские женщины и эмансипация: незавершенный проект

Ольга Михайловна Здравомыслова – ведущий научный сотрудник Института социально-экономических проблем народонаселения РАН.

Российские женщины и эмансипация: незавершенный проект

Проект женской эмансипации представляет собой одно из самых значительных явлений в истории культурной модернизации. Вместе с тем понимание его смысла и результатов существенно различается в зависимости от многих обстоятельств, в том числе, и от «национальных особенностей характера и степени умственного и нравственного развития нации в данный момент» [1] . Европейский проект – плод эпохи Просвещения и Великой французской революции. Одним из его основополагающих постулатов выступает осознание несправедливости общества, в котором женщины, самим фактом рождения лишенные неотъемлемых прав «человека и гражданина», находятся в зависимом и подчиненном положении. Другая идея, неразрывно связанная с предыдущей, предполагает необходимость борьбы самих женщин за равные права, важнейшее из которых – право на свободу мысли и публичного высказывания.

«Женщина рождена свободной и равной в правах мужчине. [. ] Цель всякого политического объединения есть сохранение естественных и неотчуждаемых прав женщины и мужчины; эти права – Свобода, собственность, безопасность и в особенности сопротивление угнетению. [. ] Самым драгоценным для женщины является право на свободное изложение своих мыслей и мнений» [2] .

Эти принципы, сформулированные Олимпией де Гуж в «Декларации прав женщины и гражданки» (1791), предопределили логику движения за эмансипацию на Западе и обеспечили культурную преемственность ее идей и опыта в последующие века. Соответственно, признание ценности независимой и самостоятельной женской личности достигается благодаря просвещению и публичной – гражданской и политической – активности самих женщин. Проект эмансипации женщин на Западе охватывает историю их борьбы за право быть в публичном пространстве: не только присутствовать в нем, но открыто ставить вопросы и получать на них ответы, свободно размышлять и говорить, превращая опыт существования женщин в предмет общественного беспокойства, обсуждения и действия.

Российский и европейский проекты эмансипации женщин неразрывно связаны и в то же время различны. От Европы, родственной исторически и культурно, Россия восприняла ценности индивидуальной свободы и права. Эти ценности, как и сама идея эмансипации, заряженная критикой традиционализма, с самого начала вступили в сложные отношения с русской культурной моделью женственности и семьи, глубинно связанной с патриархальным миром.

Определяющей для русской культурной модели оказывается нерасторжимость материнства и семьи [10] . Последняя представляет собой сплоченное «семейное родство» (определение Вейдле), противостоящее враждебному миру за его пределами. Поэтому «настоящая» семья – это не муж, жена и их дети, а разветвленный клан, сообщество, включающее близких и отдаленных родственников. Каждый из членов «большой семьи» настолько тесно связан с ней и «погружен» в нее, что это становится препятствием для личностного становления [11] . Идея же эмансипации, означающая прежде всего освобождение от зависимости, переход к самостоятельности («взрослости») и предлагающая концепцию индивидуальных прав и достоинства каждой личности, становится фундаментальным вызовом для патриархальной концепции семьи.

Иначе говоря, в русской (патриархальной) традиции, в отличие от западной («патриархатной»), не только существовало отождествление женственности с материнством как природным, «истинным» началом, но и не наблюдалось явного и безусловного доминирования мужественности-отцовства как культурного символа и принципа, организующего социальные представления и нормативный порядок. Неудивительно, что идея равенства мужчины и женщины не казалась российскому обществу чужеродной.

Иначе обстояло дело с идеей эмансипации. Для страны запаздывающей, догоняющей модернизации, какой является Россия, естественна неотделимость этой идеи от общего комплекса либеральных и демократических представлений. Но этим же обстоятельством предопределяется и неготовность общества серьезно размышлять о положении российской женщины, ставить под сомнение традиции, укорененные в культуре и религии нормы патриархальной семьи. В результате начиная с XIX века даже в просвещенной и высококультурной среде установилось скептическое отношение к эмансипации, потребность в которой, тем не менее, все яснее осознавалась. В этом смысле на редкость проницательной представляется статья Николая Лескова «Русские женщины и эмансипация», написанная им в 1860 году и во многом предвосхитившая проблемы, которые позже стали камнем преткновения на пути эмансипации в России.

«Русские женщины и эмансипация»

Подобные и даже более негативные, чем у Лескова, оценки борьбы женщин за свои права можно встретить у Тургенева, Толстого, Достоевского, Чехова, тоже предупреждавших, что «эмансипацией» в России чаще всего называется и оправдывается «безобразное поведение женщин, забравших в свои руки невежественное право силы». В самом названии статьи Лескова – «Русские женщины и эмансипация» – союз «и» фактически подчеркивает безосновательность и поверхностность отечественных рассуждений о женских правах, как и «легкомысленность» восприятия новых идей самими женщинами, которым «предстоит труд положить основной камень своей эмансипации».

«Женщины наши, сетуя на свое зависимое положение, порываются к улучшению своего быта, к своей эмансипации под влиянием минутных впечатлений, без средств, без плана, без обдуманных приемов, да и то больше на словах, чем на деле. Они только все протестуют».

В этих словах Лескова схвачена ключевая проблема: идея эмансипации, не проработанная и не осмысленная обществом, и прежде всего, женщинами, остается в буквальном смысле беспочвенной. Центральная мысль статьи состоит в том, что необходимо открыть русским женщинам неведомый им «широкий мир мысли и самостоятельного труда», дать им, наконец, возможность обрести «общечеловеческое воспитание». Именно такой была отправная точка первого отечественного проекта женской эмансипации.

Первый проект эмансипации, начавшийся еще в «золотом», «пушкинском», веке русской культуры, был просветительским и преимущественно литературоцентричным . На это обратил внимание Юрий Лотман, отметивший, что с тех пор, как на рубеже XVIII – XIX веков от русской женщины потребовалась грамотность, «она стала читательницей» [14] . Особое место, занимаемое женщиной в русской культуре, Лотман связывает в том числе и с тем, что на протяжении многих поколений «ее характер формировался литературой» [15] . Именно литература эмансипировала чувства, обучая русских женщин новому для них переживанию романтической любви. Изображая это как центральную идею и главный опыт в жизни женщины, признавая право женщин на стремление к счастью и на свободу чувств, литература предлагала концепцию женской идентичности, основанной не только на традиционных для России ценностях материнства, но и на более широком фундаменте.

Просветительский проект был сосредоточен на формировании духовного мира русской женщины и ее индивидуальности, но он же подготовил почву и для участия женщин в общественной и политической борьбе, развернутой российским феминизмом и женским движением на рубеже XIX и XX веков. С этого времени ценности общественного служения стали оказывать нарастающее влияние на социальное поведение женщин из среды русской интеллигенции, а в обществе постепенно начало складываться понимание эмансипации как опыта публичности [19] . При этом просветительский проект, самый разработанный, сложный и, вероятно, наиболее перспективный в истории российской эмансипации, обращался только к образованному обществу, составлявшему очевидное меньшинство населения страны [20] .

Просветительский проект оборвался, не выполнив своих задач, отвергнутый советской властью как идеологически и классово чуждый. Однако специально отобранные и идеологически «препарированные» произведения русских классиков, положенные в основу советской школьной программы по литературе, широко использовались в сталинском консервативном культурном повороте, «определявшем прошлое как непревзойденную модель для будущего» [21] . Хотя идентичность «русской европейки» не была востребована в принципиально ином по своим целям советском проекте, пропагандировавшая ее классическая русская литература оставалась на всем протяжении советской эпохи важнейшим каналом гендерной социализации и «общечеловеческого воспитания».

Советские женщины и эмансипация

Проект советской эмансипации, или «советский патриархат», был частью п олитики тоталитарного государства, стремившегося лишить личность и семью всякой независимости и автономии. В противоположность незавершенному просветительскому проекту новое начинание с самого начала было обращено к «женским массам». От «классического» патриархата советский вариант отличался прежде всего тем, что государство в неудержимом стремлении «превратиться в единственного, “исключительного” отца-патриарха» [22] , полностью контролирующего «большую семью» – советский народ, само оспаривало и разрушало традиционную власть мужчины в семье [23] . И если важнейшим направлением борьбы женщин за свои права на Западе была интеллектуальная критика патриархатного символического порядка, то дарованное советским государством политическое равноправие женщин, напротив, служило укреплению социального института «советского патриархата».

Результатом проекта эмансипации, произведенной и контролируемой государством, стала «новая женщина» – « хорошая мать и хорошая производственница» . Эта базовая советская идентичность – «работающая мать», – основанная на объединении традиционных «русских» ценностей жертвенного материнства и семьи с модернизированными «европейскими» ценностями образования и профессии, могла существовать только в рамках «советского патриархата», поскольку тот опирался на патриархальную в своей основе модель семьи, сосредоточенную вокруг «работающей матери», и поддерживал ее средствами государственной политики.

Это закреплялось в идеологии «социального материнства», вменившей советской женщине обязанность «воспитывать и заботиться» в масштабах всего общества. Важная функция «социального материнства» состояла в том, что оно, воплощенное в профессиональной и общественной деятельности, фактически, исчерпывало собой публичный опыт женщины и трансформировало представления о социальной роли, доступной ей в обществе. С одной стороны, это являлось суррогатом гражданского поведения, и особенно участия женщин в политике. С другой стороны, глубоко национальный опыт «социального материнства» в перспективе мог быть преобразован и развит женщинами, осознавшими значение публичной активности в России.

В поисках нового проекта

Если советским проектом эмансипации не был востребован результат предшествующего развития – фигура «русской европейки», – то в постсоветскую эпоху по политическим и идеологическим причинам была отвергнута модель «работающей матери» и «социального материнства». Это произошло сразу после того, как в эпоху перестройки советское общество столкнулось с вызовом культурной модернизации. Предпринятая уже в 1990-е годы попытка сформулировать быстрый и простой «антисоветский ответ» на этот вызов, объявив предыдущую культурную модель «совковой», оказалась глубоко несостоятельной.

Тем не менее, государство отказалось поддерживать «работающую мать» экономически и идеологически. Россиянкам стало гораздо труднее, чем при «советском патриархате» , совмещать семью и профессию, а такие новые стратегии, как «жена бизнесмена» и «бизнес-леди», оказались доступны ничтожному меньшинству женщин. Все без исключения исследования показывают, что жизненные шансы большинства работающих женщин значительно ухудшились: перед ними возникла реальная угроза бедности, безработицы и полной социальной незащищенности. Это стало мощным тормозом на пути формирования современной идентичности профессионально ориентированной женщины, основанной на сочетании ценностей свободного выбора, самореализации и семьи, а следовательно, и препятствием для возобновления проекта женской эмансипации в России.

В то же время в переходной социально-политической ситуации конца 1980-х – первой половины 1990-х годов в России возрождалось независимое женское движение и возникало новое направление социальной мысли – гендерные исследования. Начавшаяся в тот же период интеллектуальная критика «советского патриархата» сразу же превратилась в критику и публичное оспаривание постсоветского гендерного порядка, закреплявшего нарастающее социальное неравенство и сопровождавшую его дискриминацию женщин. На основе этой критики появилась возможность вновь вернуться к просветительскому проекту женской эмансипации, постепенно углубляя его и стимулируя широкую публичную дискуссию.

Тем не менее, выстраданные российской культурой ценности женской эмансипации отменить уже невозможно, а интеллектуальный и активистский потенциал, которым обладает часть россиянок, доступность молодым мужчинам и женщинам разнообразной информации, их вовлеченность в современный глобальный контекст дают основания предполагать, что третий проект женской эмансипации может оказаться самым успешным в российской истории.

Эмансипация женщин

Ольга Михайловна Здравомыслова – ведущий научный сотрудник Института социально-экономических проблем народонаселения РАН.

Проект женской эмансипации представляет собой одно из самых значительных явлений в истории культурной модернизации. Вместе с тем понимание его смысла и результатов существенно различается в зависимости от многих обстоятельств, в том числе, и от «национальных особенностей характера и степени умственного и нравственного развития нации в данный момент»[1]. Европейский проект – плод эпохи Просвещения и Великой французской революции. Одним из его основополагающих постулатов выступает осознание несправедливости общества, в котором женщины, самим фактом рождения лишенные неотъемлемых прав «человека и гражданина», находятся в зависимом и подчиненном положении. Другая идея, неразрывно связанная с предыдущей, предполагает необходимость борьбы самих женщин за равные права, важнейшее из которых – право на свободу мысли и публичного высказывания.

«Женщина рождена свободной и равной в правах мужчине. [. ] Цель всякого политического объединения есть сохранение естественных и неотчуждаемых прав женщины и мужчины; эти права – Свобода, собственность, безопасность и в особенности сопротивление угнетению. [. ] Самым драгоценным для женщины является право на свободное изложение своих мыслей и мнений»[2].

Эти принципы, сформулированные Олимпией де Гуж в «Декларации прав женщины и гражданки» (1791), предопределили логику движения за эмансипацию на Западе и обеспечили культурную преемственность ее идей и опыта в последующие века. Соответственно, признание ценности независимой и самостоятельной женской личности достигается благодаря просвещению и публичной – гражданской и политической – активности самих женщин. Проект эмансипации женщин на Западе охватывает историю их борьбы за право быть в публичном пространстве: не только присутствовать в нем, но открыто ставить вопросы и получать на них ответы, свободно размышлять и говорить, превращая опыт существования женщин в предмет общественного беспокойства, обсуждения и действия.

Исторически российское общество было крайне чувствительным к вопросам женской эмансипации и стремилось разработать собственный алгоритм ответа на них. При этом начиная с XIX века и до сегодняшнего дня преобладающее общественное настроение по этому поводу было и остается весьма неустойчивым. Его отличает ярко выраженная двойственность, а когда речь заходит о борьбе женщин за свои права и личное достоинство, против деспотизма в семье и обществе, в нем начинает преобладать тревога, переходящая в агрессивное отрицание. В 1920-е и 1990-е годы процесс женской эмансипации в России дважды прерывался из-за социальных революций. Отвергая предыдущий культурный опыт, он каждый раз начинался заново, хотя впоследствии в значительной степени оказывался версией собственного прошлого.

Российский и европейский проекты эмансипации женщин неразрывно связаны и в то же время различны. От Европы, родственной исторически и культурно, Россия восприняла ценности индивидуальной свободы и права. Эти ценности, как и сама идея эмансипации, заряженная критикой традиционализма, с самого начала вступили в сложные отношения с русской культурной моделью женственности и семьи, глубинно связанной с патриархальным миром.

Определяющей для русской культурной модели оказывается нерасторжимость материнства и семьи[10]. Последняя представляет собой сплоченное «семейное родство» (определение Вейдле), противостоящее враждебному миру за его пределами. Поэтому «настоящая» семья – это не муж, жена и их дети, а разветвленный клан, сообщество, включающее близких и отдаленных родственников. Каждый из членов «большой семьи» настолько тесно связан с ней и «погружен» в нее, что это становится препятствием для личностного становления[11]. Идея же эмансипации, означающая прежде всего освобождение от зависимости, переход к самостоятельности («взрослости») и предлагающая концепцию индивидуальных прав и достоинства каждой личности, становится фундаментальным вызовом для патриархальной концепции семьи.

Иначе говоря, в русской (патриархальной) традиции, в отличие от западной («патриархатной»), не только существовало отождествление женственности с материнством как природным, «истинным» началом, но и не наблюдалось явного и безусловного доминирования мужественности-отцовства как культурного символа и принципа, организующего социальные представления и нормативный порядок. Неудивительно, что идея равенства мужчины и женщины не казалась российскому обществу чужеродной.

Иначе обстояло дело с идеей эмансипации. Для страны запаздывающей, догоняющей модернизации, какой является Россия, естественна неотделимость этой идеи от общего комплекса либеральных и демократических представлений. Но этим же обстоятельством предопределяется и неготовность общества серьезно размышлять о положении российской женщины, ставить под сомнение традиции, укорененные в культуре и религии нормы патриархальной семьи. В результате начиная с XIX века даже в просвещенной и высококультурной среде установилось скептическое отношение к эмансипации, потребность в которой, тем не менее, все яснее осознавалась. В этом смысле на редкость проницательной представляется статья Николая Лескова «Русские женщины и эмансипация», написанная им в 1860 году и во многом предвосхитившая проблемы, которые позже стали камнем преткновения на пути эмансипации в России.

Подобные и даже более негативные, чем у Лескова, оценки борьбы женщин за свои права можно встретить у Тургенева, Толстого, Достоевского, Чехова, тоже предупреждавших, что «эмансипацией» в России чаще всего называется и оправдывается «безобразное поведение женщин, забравших в свои руки невежественное право силы». В самом названии статьи Лескова – «Русские женщины и эмансипация» – союз «и» фактически подчеркивает безосновательность и поверхностность отечественных рассуждений о женских правах, как и «легкомысленность» восприятия новых идей самими женщинами, которым «предстоит труд положить основной камень своей эмансипации».

«Женщины наши, сетуя на свое зависимое положение, порываются к улучшению своего быта, к своей эмансипации под влиянием минутных впечатлений, без средств, без плана, без обдуманных приемов, да и то больше на словах, чем на деле. Они только все протестуют».

В этих словах Лескова схвачена ключевая проблема: идея эмансипации, не проработанная и не осмысленная обществом, и прежде всего, женщинами, остается в буквальном смысле беспочвенной. Центральная мысль статьи состоит в том, что необходимо открыть русским женщинам неведомый им «широкий мир мысли и самостоятельного труда», дать им, наконец, возможность обрести «общечеловеческое воспитание». Именно такой была отправная точка первого отечественного проекта женской эмансипации.

Первый проект эмансипации, начавшийся еще в «золотом», «пушкинском», веке русской культуры, был просветительским и преимущественно литературоцентричным. На это обратил внимание Юрий Лотман, отметивший, что с тех пор, как на рубеже XVIII–XIX веков от русской женщины потребовалась грамотность, «она стала читательницей»[14]. Особое место, занимаемое женщиной в русской культуре, Лотман связывает в том числе и с тем, что на протяжении многих поколений «ее характер формировался литературой»[15]. Именно литература эмансипировала чувства, обучая русских женщин новому для них переживанию романтической любви. Изображая это как центральную идею и главный опыт в жизни женщины, признавая право женщин на стремление к счастью и на свободу чувств, литература предлагала концепцию женской идентичности, основанной не только на традиционных для России ценностях материнства, но и на более широком фундаменте.

Просветительский проект был сосредоточен на формировании духовного мира русской женщины и ее индивидуальности, но он же подготовил почву и для участия женщин в общественной и политической борьбе, развернутой российским феминизмом и женским движением на рубеже XIX и XX веков. С этого времени ценности общественного служения стали оказывать нарастающее влияние на социальное поведение женщин из среды русской интеллигенции, а в обществе постепенно начало складываться понимание эмансипации как опыта публичности[19]. При этом просветительский проект, самый разработанный, сложный и, вероятно, наиболее перспективный в истории российской эмансипации, обращался только к образованному обществу, составлявшему очевидное меньшинство населения страны[20].

Просветительский проект оборвался, не выполнив своих задач, отвергнутый советской властью как идеологически и классово чуждый. Однако специально отобранные и идеологически «препарированные» произведения русских классиков, положенные в основу советской школьной программы по литературе, широко использовались в сталинском консервативном культурном повороте, «определявшем прошлое как непревзойденную модель для будущего»[21]. Хотя идентичность «русской европейки» не была востребована в принципиально ином по своим целям советском проекте, пропагандировавшая ее классическая русская литература оставалась на всем протяжении советской эпохи важнейшим каналом гендерной социализации и «общечеловеческого воспитания».

Советские женщины и эмансипация

Проект советской эмансипации, или «советский патриархат», был частью политики тоталитарного государства, стремившегося лишить личность и семью всякой независимости и автономии. В противоположность незавершенному просветительскому проекту новое начинание с самого начала было обращено к «женским массам». От «классического» патриархата советский вариант отличался прежде всего тем, что государство в неудержимом стремлении «превратиться в единственного, “исключительного” отца-патриарха»[22], полностью контролирующего «большую семью» – советский народ, само оспаривало и разрушало традиционную власть мужчины в семье[23]. И если важнейшим направлением борьбы женщин за свои права на Западе была интеллектуальная критика патриархатного символического порядка, то дарованное советским государством политическое равноправие женщин, напротив, служило укреплению социального института «советского патриархата».

Результатом проекта эмансипации, произведенной и контролируемой государством, стала «новая женщина» – «хорошая мать и хорошая производственница». Эта базовая советская идентичность – «работающая мать», – основанная на объединении традиционных «русских» ценностей жертвенного материнства и семьи с модернизированными «европейскими» ценностями образования и профессии, могла существовать только в рамках «советского патриархата», поскольку тот опирался на патриархальную в своей основе модель семьи, сосредоточенную вокруг «работающей матери», и поддерживал ее средствами государственной политики.

Это закреплялось в идеологии «социального материнства», вменившей советской женщине обязанность «воспитывать и заботиться» в масштабах всего общества. Важная функция «социального материнства» состояла в том, что оно, воплощенное в профессиональной и общественной деятельности, фактически, исчерпывало собой публичный опыт женщины и трансформировало представления о социальной роли, доступной ей в обществе. С одной стороны, это являлось суррогатом гражданского поведения, и особенно участия женщин в политике. С другой стороны, глубоко национальный опыт «социального материнства» в перспективе мог быть преобразован и развит женщинами, осознавшими значение публичной активности в России.

В поисках нового проекта

Если советским проектом эмансипации не был востребован результат предшествующего развития – фигура «русской европейки», – то в постсоветскую эпоху по политическим и идеологическим причинам была отвергнута модель «работающей матери» и «социального материнства». Это произошло сразу после того, как в эпоху перестройки советское общество столкнулось с вызовом культурной модернизации. Предпринятая уже в 1990-е годы попытка сформулировать быстрый и простой «антисоветский ответ» на этот вызов, объявив предыдущую культурную модель «совковой», оказалась глубоко несостоятельной.

Тем не менее, государство отказалось поддерживать «работающую мать» экономически и идеологически. Россиянкам стало гораздо труднее, чем при «советском патриархате», совмещать семью и профессию, а такие новые стратегии, как «жена бизнесмена» и «бизнес-леди», оказались доступны ничтожному меньшинству женщин. Все без исключения исследования показывают, что жизненные шансы большинства работающих женщин значительно ухудшились: перед ними возникла реальная угроза бедности, безработицы и полной социальной незащищенности. Это стало мощным тормозом на пути формирования современной идентичности профессионально ориентированной женщины, основанной на сочетании ценностей свободного выбора, самореализации и семьи, а следовательно, и препятствием для возобновления проекта женской эмансипации в России.

В то же время в переходной социально-политической ситуации конца 1980-х – первой половины 1990-х годов в России возрождалось независимое женское движение и возникало новое направление социальной мысли – гендерные исследования. Начавшаяся в тот же период интеллектуальная критика «советского патриархата» сразу же превратилась в критику и публичное оспаривание постсоветского гендерного порядка, закреплявшего нарастающее социальное неравенство и сопровождавшую его дискриминацию женщин. На основе этой критики появилась возможность вновь вернуться к просветительскому проекту женской эмансипации, постепенно углубляя его и стимулируя широкую публичную дискуссию.

Тем не менее, выстраданные российской культурой ценности женской эмансипации отменить уже невозможно, а интеллектуальный и активистский потенциал, которым обладает часть россиянок, доступность молодым мужчинам и женщинам разнообразной информации, их вовлеченность в современный глобальный контекст дают основания предполагать, что третий проект женской эмансипации может оказаться самым успешным в российской истории.

Эмансипация женщин

Идея эмансипации женщины принадлежит не самой женщине, но тем похотливым мужчинам, которые попытались открыть для себя свободный доступ к удовлетворению своих низменных наклонностей. Слово «эмансипация» означает освобождение. Но от чего освобождаться? Только от невежества, которое заставляет нас отождествлять себя (душу) с материальным телом и из страха смерти бороться за существование, хотя душа вечна, исполнена знания и блаженства (сат-чит-ананда). Отождествляя себя с материальным телом, самой природой так устроено, что слабый пол ищет покровительства у сильного. Это нормально, когда благородные и духовно развитые мужчины покровительствуют слабым и прекрасным женщинам. Но, провозгласив «эмансипацию женщин», мужчины сложили с себя ответственность о попечении женщин, эксплуатируя женскую природу.

В старые добрые времена (возьмем времена ведической культуры) женщина никогда не работала, не махала кувалдой, не сражалась на поле брани. Мужчины, чтобы показать свой рыцарский дух и доказать свою способность защищать слабый пол устраивали турниры, а женщины просто наблюдали, подбадривая и вдохновляя на победу. Теперь чаще и чаще бывает наоборот: женщины работают, состязаются, тягают штанги, служат в полиции, защищают от воров и бандитов, и заламывают руки тем же мужчинам. А что в это время делают мужчины? Работают baby-sitter-ами у тех же женщин.

Поговорим о целомудрии

Говорится, что целомудренная жена разделяет участь своего духовно продвинутого мужа. В ведические времена общество было так устроено, что на протяжении всей своей жизни женщина имела надежного покровителя в лице заботливого отца, благочестивого мужа и любящего сына. Добрые отношения в обществе и любовь в семье согревали сердце женщины. Как прекрасный цветок в ухоженном саду, свободная от обязательств, поденного труда и жестокой борьбы за существование, она расцветала в своей естественной роли дочери, жены и матери. Цивилизованное общество могло гордиться своими женщинами.

В материальном мире нет равенства, но есть равные возможности для тех и других стать сознающими Бога и так достичь истинной духовной эмансипации.

Сознание Кришны представляет альтернативу материалистической концепции жизни. Оно предназначено для духовной эмансипации человечества, предоставляя равные возможности мужчинам и женщинам стать сознающими Кришну. Согласно вайшнавской философии, живое существо есть душа, пара-пракрити, энергия, которая принимает женское начало. Кришна – источник всех энергий, символизирует мужское. Бог – не мужчина, не женщина. Бог есть Бог, но по отношению к Нему все другие имеют женскую природу. Приведем аналогию. Как в семейной жизни мужчина проявляет активное начало – женщина пассивное. Мужчина наслаждается – женщина дает наслаждение. Но в результате совместных усилий наслаждаются оба. Подобно этому Бог наслаждается всем. Живое существо предназначено для наслаждения Бога.

Однажды Мудрецы Дхандакараньи приблизились к Господу Рамачандре ради любовных наслаждений, но поскольку они были в мужских телах, им было отказано. Кришна же, независимо от материальной формы, принимает каждого.

500 лет назад в Западной Бенгалии (Индия) пришел Шри Чайтанья Махапрабху, который начал проповедовать наиболее эзотерическое знание (бхагавата-дхарму), учение о преданности и любви к Кришне. Как свидетельствуют ведические писания Шри Чайтанья есть воплощение Самого Кришны. Только Сам Бог может одарить нас бесценным даром любви. Никто другой не способен на такую милость. Неслучайно, поэтому Шри Чайтанью называют маха-ваданьяя аватарой, наиболее милостивым воплощением Кришны.

Пояснение к изображению: Кришна – Верховный наслаждающийся. Шри Радха — персонификация хладини шакти (энергии наслаждения). Она представляет женское начало. По сути, Она — мать всех живых существ. Неслучайно в некоторых религиях Ей поклоняются в образе Божественной Матери. Изображение Шримати Радхарани и Шри Кришны можно найти в русском издании книги «Источник вечного наслаждения». Радхарани и Кришна всегда вместе. Шримати Радхарани помогает обусловленной душе победить вожделение, жадность и гнев. В Харе Кришна маха-мантре Она принимает форму духовной энергии «Хара» (в звательном падеже «Харе»), которая помогает обусловленной душе достичь освобождения и приблизиться к Кришне.

Источники:
Женская эмансипация
Как долго женщины боролись за свою эмансипацию жертвуя ради этого даже собственными жизнями Женщина всегда хотела разрушить стену преграждающую путь к великим целям к высшей науке…
http://alimero.ru/blog/menwomen/zhenskaya-emansipatsiya.1913.html
Журнальный зал
Журнальный зал Русского Журнала: Неприкосновенный запас, 2012 №3(83) — Ольга Здравомыслова — Российские женщины и эмансипация: незавершенный проект
http://magazines.russ.ru/nz/2012/3/z4.html
Эмансипация женщин
Ольга Михайловна Здравомыслова – ведущий научный сотрудник Института социально-экономических проблем народонаселения РАН. Проект женской эмансипации представляет собой одно из самых
http://www.nlobooks.ru/node/2279
Эмансипация женщин
Сайт объединения "Санкиртана", посвященный ведической церемонии бракосочетания. Знакомства вайшнавов.
http://www.sankirtana-vivaha.ru/emansipacia-zensiny

COMMENTS